Вот и пришла в Беларусь настоящая зима. С холодами, трескучими морозами и лелеющими мыслями о чем-нибудь теплом и даже горячем. Как насчет горячего политического спора? Поскольку в монологе весьма проблематично услышать отрицательный ответ, буду считать, что я нашел благодарные глаза и уши, которым будет небезынтересна предлагаемая мною тема.

А тема эта горяча не только ввиду своей сохранившейся актуальности. И не только потому, что ровно три года назад соседи-украинцы в прямом и переносном смысле «зажгли» Евромайдан, ставший стартом для вопроса, который я вынесу на общественное обсуждение. Горяча она и ввиду того, что сегодня в мире, вновь тяготеющем к перекройке границ, наш вопрос приобретает статус прецедента. Речь идет о референдуме о статусе Крыма и о правомерности сего бракоразводного процесса на европейской карте. И так, Крым в красном углу. А в синем углу его оппонент – встречайте, Косово.

Помню как меня, историка по образованию, балканиста по профилю научной деятельности, до глубины души возмущало словоблудие ряда карманных дипломатов и специалистов, пытавшихся на скорую руку аргументировать отход «в мир иной» Крымского полуострова. Похожие на истерические вопли и лишенные научной аргументации заявления сравнивали Крым и Косово. Потрясая кулаками, на Востоке говорилось о долгожданном возмездии за поруганную Западом Сербию. Зашкаливающий уровень эмоциональности при этом всё больше делал ситуацию похожей на перебранку на детской площадке: «почему ему можно, а мне – нет!!!». Вот только в детскую площадку превратилась система международных отношений. Расставить точки над «i» призвана данная статья. Без эмоций, без претенциозности, без голословия. Так подобает юридической науке. Науке, а не политике.

В этой статье я проанализирую международные юридические документы, позволяющие сделать однозначный вывод – Крым и Косово – это совершенно два непохожих кейса международной дипломатии. И дозволенность одного не означает дозволенности другого. При этом суть вопроса сводится к конфликту двух важнейших правовых норм: праву народов на самоопределение и принципу территориальной целостности.

Базовым документом, обращение к которому обязательно при рассмотрении параллели Косово – Крым, является Устав Организации Объединенных Наций. В п.4, ст.2 Устава содержатся свидетельства нарушения принципа территориальной целостности как Сербии, так и Украины:

«Все Члены ООН воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

В случае с присоединением Крыма к России (оставим в стороне легитимность крымского референдума, речь о документе более высокого порядка) принцип территориальной целостности был нарушен в отношении Украины. Не будем кривить душой и также заметим, что в случае с самопровозглашением косовской независимости подобный принцип, несомненно, также был нарушен по отношению к члену ООН – Сербии. Однако нарушен он был лишь признанием другими государствами независимости Косово, что действительно было направлено против территориальной целостности Сербии. Самому же Косово, не являвшемуся (и не являющемуся до сих пор) членом ООН, не может быть вменено в вину нарушение Устава Организации Объединённых Наций. Таким образом, с этой позиции Приштина своими действиями не нарушала основополагающего документа ООН. Чего не скажешь о России. Являясь преемницей учредителя ООН – СССР, одним из членов Совбеза ООН, Россия продемонстрировала попрание Устава Организации Объединенных Наций.

Углубимся в проблему. В 1970 г. была принята Декларация о принципах международного права. В ней также большое внимание было уделено соблюдению принципа территориальной целостности государств:

В действиях государств «ничто не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов».

Как видите, правовая норма ещё более очевидно указывает на недопустимость определенных внешнеполитических действий. Отношения Украины (частью которой де-юре был и остается Крым) и России, как субъектов международного права – это внешняя политика. И в своей внешней политике Россия переступила грань. А отношения Косово (бывшего до 17 февраля 2008 г. частью Сербии) и Сербии – это внутренняя политика. Простым языком, гипотетическое самопровозглашение независимости Крымом (в соответствии с оговоренным правом самоопределения народа) – это не нарушение принципа территориальной целостности, самопровозглашение независимости Шотландией – это не нарушение принципа территориальной целостности Великобритании, но «воссоединение России и Крыма» — это явное и прямое нарушение международного права.

Справедливости ради отметим, что наличие в одном документе соседствующих принципа территориальной целостности и права народа на самоопределение приобретает для мировой дипломатии фатальный исход. Данный конфликт правовых норм не позволяет юристам четко отвечать на вопросы подобно поставленному в данной статье.

Заключительный акт Совета по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ, ныне ОБСЕ) 1975 г. дополнял перечень ключевых принципов международного права ещё двумя: нерушимость границ и уважение прав человека. Согласно принципу нерушимости границ «государства-участники рассматривают как нерушимые все границы друг друга» (гл.1, ст.А, п.3), что подразумевает признание существующих границ в качестве юридически установленных в соответствии с международным правом.

А что же преснопамятное право народов на самоопределение, о котором я так неаккуратно упомянул в начале размышлений, спросите вы? Ведь именно оно стало основой для легитимизации индепендистских устремлений косоваров. Почему бы и населению Крыма не использовать его для защиты своего выбора?

Действительно, право народов на самоопределение также было закреплено в Уставе ООН и получило развитие в иных международных документах. В ст.1 Международного пакта о гражданских и политических правах была зафиксирована следующая норма:

«Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие» [ст.1].

Подобные же идеи содержались и в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам.

Таким образом, на лицо противоречие двух правовых норм – принципа территориальной целостности (который не был, по большому счету, нарушен Косово, хотя и нарушался другими странами, признававшими его независимость от Сербии; но был нарушен Россией в отношении Украины путем присоединения Крыма) и права народов на самоопределение (которое дает некоторую надежду сторонникам «Крым-наш лозунгов» на юридическую сатисфакцию своих убеждений).

Рассмотрим измышления ученых мужей по вопросу данной юридической коллизии. Так, английский исследователь Ральф Уайлд (Kosovo – Independence, Recognition and International Law) утверждал, что существует общая презумпция в пользу сохранения территориального status-quo. Резонно замечалось, что в противном случае в международной политике царил бы хаос с постоянной фрагментацией государств.

Подобные идеи были закреплены и в некоторых правовых документах уже после самопровозглашения независимости Косово. В этом отношении выделяется резолюция ПАСЕ №1832 от 4 октября 2011 г., согласно ст.7 которой:

«Право этнических меньшинств на самоопределение (…) не предусматривает автоматического права на отделение (и) в первую очередь должно быть реализовано методом защиты прав меньшинств, как то означено в Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств и в резолюции Ассамблеи № 1334 (2003)».

Эта резолюция была принята спустя 3 года после косовского прецедента. И есть все основания предполагать, что она была принята не в осуждение решения Приштины, а в предотвращение подобных решений со стороны других проблемных регионов Европы – Каталонии, Фландрии, Страны Басков. Вряд ли кто-то мог предполагать, что первым на прочность данную резолюцию опробует Россия аннексируя Крым.

Но «почему же, почему» — возопили кремлевские политики – «косовскому народу можно было использовать упомянутое право на самоопределение в ущерб принципу территориальной целостности, а крымскому – нет»? Согласимся с юристами Нью-Йоркской коллегии адвокатов в их утверждении, что такое право начинает допускаться в ущерб принципу территориальной целостности при соблюдении минимум 3 условий:

— сепаратисты являются «народом» (в этнографическом смысле);

— государство, из которого они выходят, серьезно нарушает права человека;

— нет других эффективных средств защиты внутренним или международным правом.

Но что ещё более важно, данные критерии находят своё подтверждение в международных договорённостях. Такими договорённостями применительно к Косово стали решения т.н. международного арбитража Бадинтера 1991 г., принятые в отношении югославского кризиса. Три принципа, регулирующие право на самоопределение представляли собой: 1) те, кто ими руководствуется, должны представлять нацию или народ; 2) государство, от которого происходит отделение, должно быть виновным в грубом и продолжающемся нарушении прав этой нации или народа; 3) не должно оставаться никакого другого выхода, по национальному и международному праву, кроме отделения.

Оставляя за скобками последний пункт, носящий субъективный и неизмеримый характер, заметим, что оставшимся двум Косово полностью соответствовало. Косовские албанцы, нация отличная от сербов (в 2006 г. они составляли 92% населения Косово), действительно подвергались преследованию по этническому принципу. Внутреннее самоуправление Косово было ликвидировано при С. Милошевиче в 1989 г., что представляло собой силовую акцию, сопровождавшуюся нарушением прав человека. Имел место и исторически обусловленный случай, поскольку положение Косово в составе Сербии можно охарактеризовать как «европейскую колонию».

Что же Крым? В 2014 г. население Крыма только на 65,31% состояло из этнических русских. 15,08% представляли украинский этнос, ещё 10,17% относили себя к крымским татарам. Нерусского этнического компонента вполне хватало на то, что в экономике называется блокирующий пакет акций. Следовательно, об этнической монолитности населения Крыма, крайне лоскутного по своему национальному составу, речи совершенно не идет.

Была ли Украина виновна в «грубом и продолжающемся нарушении прав народа»? Нет! Этнические чистки, преследования на основании языкового, расового, национального признака? Нет! Даже воспаленное имперскими амбициями кремлевское эго не заявляло о нарушении базовых прав человека в Крыму. Единственный довод, который пытаются использовать сторонники присоединения Крыма к России – это попытка отмены Закона «Об основах государственной языковой политики» 23 февраля 2014 г. И ключевое слово здесь «попытка». Подчеркну, закон не отменен вплоть до сегодняшних дней, а, следовательно, русский язык, столь любимый населением Крыма, по-прежнему является региональным языком данной территории и обладает внушительным арсеналом защиты его носителей. После такого нокаута рассматривать третий пункт в виде отсутствия возможности защиты населения Крыма, национальным или международным правом видится нелепо.

Но к чему эти камерные юридические словеса. Международные договоренности, решения ООН, учреждаемого в 1945 г. во избежание конфликтов на Земле – все это лишь тонны исписанной бумаги, когда у тебя есть решающий довод в виде ядерного оружия и веское неуемное «хочу». Зачем с кем-то садиться за стол переговоров и решать конфликт мирным путем уверенной в своей непогрешимости и мессианстве путинской команде. Это слишком мелочно для них. Вернуть себе землю, обильно политую кровью от сербских пуль – это путь косоваров. Наставить дула автоматов и танков, чтобы обильно полить кровью чужую землю – это путь нынешнего российского истеблишмента. Легко стать новым Крымом. Нелегко стать новым Косово.

Игорь Никитин
Заместитель Председателя
РОМО «Гражданский Форум»

Pin It on Pinterest